|
|
|
Октябрь 23, 2007
11:55 pm "В одном из эпизодов «Хождения игумена Даниила» рассказчик упоминает о вполне реальном сне. ... Казалось бы, ничего особенного в этом рассказе нет, упомянута обычная бытовая деталь. Но в контексте «райского описания» Святой Земли, какое мы постоянно встречаем у игумена Даниила, это упоминание о сне перед приходом в Вифлеем приобретает совершенно новый смысл. ... Ведь Даниил двигается по сакральному, святому пространству, согласно христианской истории – от земли пророков к месту Рождества Христова, к Вифлеему. Путь, которому предшествует крепкий сон, - это и есть путь человечества от Ветхого Завета к Новому, в христологическом плане это путь от смерти к Воскресению. Поэтому паломник, оказавшись в стране библейских святынь, включается в контекст мировой истории".
М.В. Рождественская Иерусалим и Св.Земля в древнерусских библейских апокрифах.
|
Октябрь 19, 2007
10:03 pm
“Morris Zapp is a twentieth-century counterpart of Swift’s Nominal Christian – the Nominal Atheist. Underneath that though exterior of the free-thinking Jew … there is a core of old-fashioned Judaeo-Christian fear-of-the-Lord. If the Apollo astronauts had reported finding a message carved in gigantic letters on the back side of the moon, “Reports of My death are greatly exaggerated”, it would not have surprised Morris Zapp unduly, merely confirmed his deepest misgivings”.
David Lodge Changing Places
|
Октябрь 6, 2007
09:53 pm
"Все это, разумеется, попахивает религиозностью, но эта религиозность не многого стоила: легко рассуждать о вере в нечто Высшее, не опасаясь, что Оно заинтересуется нами. Абсолют оставался "там", неподвижный, вполне безопасный. Он никогда не спустится "сюда", грубо говоря, не будет к нам лезть. Эта религия была весьма односторонней: эрос ... возносился вверх, но "агапе" к нам не нисходила. Нам нечего было бояться и, что важнее, нечему было внимать."
К.С. Льюис Настигнут радостью
|
Сентябрь 30, 2007
02:37 pm
(...Завтра упадет завеса в храме, Мы в кружок собьемся в стороне, И земля качнется под ногами, Может быть, из жалости ко мне.
Перестроятся ряды конвоя, И начнется всадников разъезд. Словно в бурю смерч, над головою Будет к небу рваться этот крест.
Брошусь на землю у ног распятья, Обомру и закушу уста. Слишком многим руки для объятья Ты раскинешь по концам креста.
Для кого на свете столько шири, Столько муки и такая мощь? Есть ли столько душ и жизней в мире? Столько поселений, рек и рощ?)
Но пройдут такие трое суток И столкнут в такую пустоту, Что за этот страшный промежуток Я до воскресенья дорасту.
Пастернак, 1949
|
Сентябрь 28, 2007
10:39 pm - Случайное
Цветаева:
Помню, меньше чем год спустя (март 1917 г.), в том же Александрове, денщик — мне: — Читал я вашу книжку, барыня. Все про аллеи да про любовь, а вы бы про нашу жизнь написали. Солдатскую. Крестьянскую. — Но я не солдат и не крестьянин. Я пишу про что знаю, и вы пишите — про что знаете. Сами живете, сами и пишите. Просто огрызнулась — отгрызнулась — на угрозу заказа. Кстати и вкратце. Социальный заказ. И социальный заказ не беда, и заказ не беда. Беда социального заказа в том, что он всегда приказ.
Ахматова:
В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то "опознал" меня. Тогда стоящая за мной женщина с голубыми губами, которая, конечно, никогда в жизни не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом): - А это вы можете описать? И я сказала: - Могу. Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом. 1 апреля 1957
|
Февраль 25, 2006
10:30 pm Как-то незаметно жизнь стала странной...
|
|
|